Материал

Сфинксы на обороте зеркала

Тёплый боковой свет выделяет двух крылатых сфинксов с человеческими головами, расположенных спина к спине у центрального выступа, и растительный рельеф на бронзовом зеркале с зеленовато-коричневой патиной на фоне тёмного льна.

Два лица на обороте

Сначала взгляд цепляется за лица. На обороте бронзового зеркала из Кливлендского музея искусств два крылатых льва с человеческими головами расположены спина к спине рядом с центральным выступом. Вокруг них вьются растения. В названии музейной записи, Mirror with Addorsed Sphinxes, отмечена именно эта поза: слово addorsed означает расположение спинами друг к другу. В небольшом узоре сразу находится несколько деталей, на которых хочется задержать взгляд. Кливлендский музей искусств

Диаметр зеркала составляет 10,6 сантиметра, вес — 160 граммов. Оно отлито из бронзы и украшено рельефом; музей датирует его XIII веком и связывает происхождение с восточной Анатолией или северной Месопотамией. Эти сведения помогают мысленно ощутить вещь: небольшой круг, определённая тяжесть, узор, выступающий над поверхностью металла. За музейными цифрами постепенно проступает предмет, размеры которого легко представить рядом с собой. Кливлендский музей искусств

Особое удовольствие здесь приносит соседство столь разных форм. Лица, крылья, звериные тела и растения занимают одно тесное пространство, а парные фигуры удерживают композицию. Любителю украшений такое внимание к маленькой поверхности может показаться знакомым. Взгляд переходит от детали к детали, и каждая словно предлагает собственный повод задержаться. Скромный по размеру круг металла оказывается достаточно вместительным для долгого рассматривания.

Сходство, которое сохраняет различия

Ещё одно зеркало хранится в Музее искусств округа Лос-Анджелес, LACMA. Оно также отлито из бронзы, а местом его изготовления названы восточная Анатолия или северная Месопотамия. Датировка здесь немного точнее: начало XIII века. Диаметр составляет 11,43 сантиметра — чуть больше, чем у кливлендского экземпляра. Сопоставление размеров делает масштаб обоих предметов особенно наглядным. LACMA

Географическая формулировка заслуживает внимания. В обеих записях между двумя областями остаётся «или». Это короткое слово сохраняет открытым вопрос о точном месте изготовления. У зеркал появляется место на мысленной карте, но границы нашего знания остаются видимыми. Для интереса к вещи вполне достаточно той определённости, которую дают сами музейные сведения.

Сравнение продолжается в Гамбурге, где в MKG, Музее прикладного искусства, хранится родственное зеркало. Каталог Museum With No Frontiers относит его к Ирану, датирует XII–XIII веками и связывает с сельджукским периодом. Оно тоже бронзовое, литое, диаметром 10,8 сантиметра. В центре находится ушко с отверстием, служившее ручкой: своя выразительная подробность рядом с центральным выступом кливлендского зеркала. Museum With No Frontiers

Тот же каталог отмечает рост производства круглых литых бронзовых зеркал со сплошь украшенной оборотной стороной в сельджукский период и наличие сходных экземпляров в нескольких собраниях. Так у сходства появляется более широкий контекст, а различия центральных деталей и географических атрибуций сохраняют за каждым зеркалом собственный облик. Museum With No Frontiers

Зеркало, у которого искали ответы

Самые личные слова в этом сравнении связаны с гамбургским зеркалом. На его обороте изображены два сфинкса со скорпионьими хвостами среди растительного орнамента, а по краю проходит куфическая надпись. Она обращается к Богу, упоминает ангела, связанного с Сатурном, и описывает получение через зеркало ответов о происходящем в этом и ином мире. Museum With No Frontiers

Маленький предмет вдруг вмещает огромную просьбу. Надпись позволяет встретиться с представлением о зеркале как о месте, где может открыться скрытое знание. Масштаб выраженного в ней желания далеко выходит за пределы бронзового круга. Именно это соседство небольшой поверхности и столь широкого обращения придаёт гамбургскому экземпляру особую притягательность: у узора появляется голос.

Каталог предполагает, что изображения в сочетании с надписями могли придавать подобным зеркалам защитное значение, сопоставимое с ролью амулетов, призванных отводить зло. Здесь существенна сама возможность такого прочтения. Защитная функция предложена как интерпретация, и осторожная формулировка источника оставляет место неопределённости. Museum With No Frontiers

Прямое обращение за сверхъестественной помощью в нашем сравнении относится к гамбургской надписи. Она даёт конкретные слова, которые можно сопоставить с изображениями существ. У кливлендского зеркала остаётся собственная, более тихая притягательность — парные сфинксы и узорчатая поверхность. Оба предмета способны увлечь, при этом рассказ о каждом опирается на относящиеся к нему свидетельства.

Притяжение небольшой вещи

Для читателя, который любит украшения, в этих зеркалах есть знакомая радость: множество подробностей собрано в форме, располагающей к внимательному взгляду. Лицо притягивает первым; крыло или извилистый стебель удерживают внимание. Соотношение центральной детали и окружающего её узора может занимать не меньше, чем отдельное фантастическое существо. В такой встрече ценность имеет само рассматривание.

Небольшой масштаб придаёт рассказу теплоту. Точные размеры соседствуют с открытыми вопросами, а гамбургская надпись позволяет услышать обращение, заключённое в предмете. Можно любоваться устройством орнамента и одновременно чувствовать интерес к смыслу, который ему могли придавать. Каждая из этих возможностей делает встречу с зеркалом чуть более личной.

В памяти остаются лица на обороте: два сфинкса делят круг бронзы среди растительных побегов и удерживают наше внимание, когда цифры музейной записи уже начинают забываться.