Золотой кувшин, вернувшийся в Анатолию

Золото притягивает взгляд ещё до того, как успеваешь рассмотреть форму предмета. В 2015 году художница по металлу Ади Тох впервые познакомилась с хаттским кувшином из коллекции Гилберта. Её поразили цвет золота и узорная поверхность, отражающая свет. В руках открылась другая особенность: края казались тонкими, словно бумага, а сам сосуд оказался неожиданно тяжёлым. Благодаря её рассказу древняя вещь становится почти осязаемой. Можно представить удивление от этой разницы между зрительным впечатлением и реальным весом. The Goldsmiths’ Company

Так начинается знакомство с предметом, в истории которого сошлись мастерство, страсть к коллекционированию и возвращение на родину. Его красота продолжала восхищать, пока исследователи выясняли обстоятельства его недавнего прошлого. Впоследствии Тох предстояло выразить перемены в судьбе кувшина через собственную работу.

Золото обретает объём

Музей Виктории и Альберта, известный как V&A, датирует кувшин приблизительно 2500–2000 годами до нашей эры и относит его к работе хаттского мастера в Анатолии. Имя создателя неизвестно. Он придал листовому золоту объёмную форму и украсил поверхность рельефными узорами. В этом описании особенно завораживает переход от плоского листа к округлому сосуду: законченную вещь можно рассматривать и как свидетельство возможностей материала, и как след чьей-то искусной работы. V&A

У кувшина выпуклое тулово, узкая шейка и тонкая ручка. Округлое дно не позволяет ему стоять без опоры. Тох обратила внимание на сложность перехода от широкого тулова к узкому горлышку и узнала приёмы, знакомые современным мастерам по металлу. The Goldsmiths’ Company приводит состав сплава: 90% золота, 9% серебра и 1% меди. Эти пропорции добавляют к выразительному силуэту ещё одну точную характеристику предмета — его материальный состав. The Goldsmiths’ Company

Читателю, которого привлекают украшения и небольшие драгоценные вещи, близко такое внимание к подробностям. Здесь есть на чём задержать взгляд: линия края, изгиб ручки, соотношение объёмов. Рассказ Тох добавляет к видимому ощущение веса. Маленький сосуд постепенно занимает в воображении гораздо больше места, чем можно ожидать при первом знакомстве.

Особенная покупка Артура Гилберта

Артур Гилберт приобрёл кувшин в Лос-Анджелесе в 1989 году. V&A описывает, как коллекционера очаровали сияющая поверхность и мастерство исполнения. После рассказа Тох это увлечение легко понять: работа древнего мастера нашла ещё одного внимательного зрителя. Основной круг интересов Гилберта составляли британские и европейские произведения декоративного искусства. Покупка древнего анатолийского сосуда стала для его собрания исключительным событием. Anadolu Agency, V&A

Кувшин был единственным археологическим предметом в коллекции. В 2009 году коллекция переехала в V&A, которому фонд предоставил её на длительный срок, однако сам кувшин никогда не выставлялся в галерее Гилберта. По сведениям The Art Newspaper, первоначально причиной было его отличие от европейского декоративного искусства, составлявшего коллекцию; сомнения в происхождении тогда ещё не определяли эту ситуацию. Это существенная подробность: дальнейшее возвращение кувшина изменило состав собрания, но посетители галереи не лишились привычного экспоната. The Art Newspaper

История владения меняет судьбу

В 2018 году куратором по изучению истории владения предметами в фонде Гилберта стал Жак Шумахер. Год спустя он обратился к кувшину. Такие исследования восстанавливают последовательность владельцев и собраний, через которые прошла вещь. В данном случае выяснилось, что продавший сосуд Гилберту торговец был связан с незаконным оборотом древностей. У красивого предмета обнаружилась недавняя история, требовавшая дальнейшего изучения. The Art Newspaper

Фонд передал результаты исследования Министерству культуры Турции. Его специалисты установили, что кувшин был незаконно выкопан и вывезен из страны, а Гилберта ввели в заблуждение относительно происхождения покупки. В октябре 2021 года фонд Гилберта передал сосуд в дар Музею анатолийских цивилизаций в Анкаре. Там его выставили рядом с предметами того же периода. Такое соседство позволило рассматривать и изучать кувшин в более содержательном культурном и историческом контексте. V&A

Для человека, любящего драгоценные вещи, эта часть истории придаёт владению дополнительный смысл. Восхищение может начаться с блеска или красивого силуэта. Затем возникают вопросы о том, кому предмет принадлежал и каким путём оказался у очередного владельца. Судьба кувшина показывает, насколько глубоко ответы способны изменить наше отношение к знакомой вещи.

Открытая форма Ади Тох

Возвращение кувшина стало поводом для нового художественного заказа. В работе Place to Place, созданной в 2021 году, Ади Тох обратилась к форме золотой воронки. Для неё воссоздали сплав древнего сосуда. Резная подставка из белого полупрозрачного халцедона с кремовым оттенком поддерживает воронку так, что её внутреннее пространство открыто взгляду. В отполированной поверхности зритель может увидеть собственное отражение. Блог V&A

Отправной точкой для размышлений Тох стал сломанный носик кувшина: художница увидела в нём метафору утраченного направления. Воронка задаёт путь движению содержимого. Обычно она сопровождает другую ёмкость, поэтому её самостоятельное присутствие даёт почувствовать отсутствие чего-то ещё. Тох связала открытость этой формы со щедростью, придав истории возвращения новое видимое выражение внутри коллекции. Блог V&A

У рассказа, начавшегося с притягательности золота, появляется особенно трогательное продолжение. Драгоценная воронка позволяет представить ценность самого жеста передачи. И древний кувшин, и отклик Тох располагают к неспешному вниманию — к материалу, к форме и к истории, благодаря которой красивая вещь становится для нас значимой.