Материал
Богиня, которую можно носить с собой

На коленях у сидящей богини — ребёнок. Вокруг этой сцены собирается целый мир подробностей: украшения, необычный головной убор, звериные лапы сиденья. Золотую подвеску из собрания Метрополитен-музея относят к Центральной Анатолии и датируют приблизительно XIV–XIII веками до нашей эры. Близость двух фигур может привлечь внимание ещё до того, как возникнет вопрос об их именах. Карточка предмета в Метрополитен-музее.
Исследовательница Х. Кюбра Энсерт приводит точные размеры: высота подвески составляет 4,3 сантиметра, вес — 23,2 грамма, а высота ребёнка — всего 1,5 сантиметра. Эти числа помогают представить масштаб работы. Фигура, вокруг которой строится наше восприятие сцены, занимает совсем немного места. Тем интереснее задержать на ней взгляд и заметить, сколько выразительности заключено в таком небольшом объёме. Аннотация исследования Энсерт.
Украшение внутри украшения
Богиня сама носит драгоценности: у неё серьги в виде петель и ожерелье. Голову венчает дисковидный убор, а сиденье без спинки завершается львиными лапами. Описание музея позволяет рассматривать подвеску почти как маленький ансамбль, где каждая часть предлагает свой повод для внимания. Особенно притягателен этот повтор: ювелирная вещь изображает фигуру, которая тоже украшена. Описание Метрополитен-музея.
Исторический фон у этой миниатюры гораздо шире её размеров. Согласно обзору Метрополитен-музея, хетты господствовали на значительной части Анатолии и соседних территорий примерно между 1650 и 1200 годами до нашей эры. В этот промежуток укладывается и датировка подвески. Большой отрезок истории здесь получает удобную для внимательного взгляда точку отсчёта: две фигуры и несколько отчётливых деталей. Исторический обзор музея.
Современному зрителю такая перемена масштаба может помочь почувствовать интерес к далёкой эпохе. Взгляд движется от ребёнка к головному убору, затем к сиденью, возвращается к маленьким украшениям. Возникает желание рассмотреть вещь со всех сторон. Это личное впечатление от композиции, для которого ещё не требуется уверенно назвать обе фигуры или объяснить их отношения.
Две фигуры, одна композиция
Устройство подвески добавляет к этому впечатлению вполне конкретную историю изготовления. По данным Метрополитен-музея, фигура богини отлита из золота по выплавляемой восковой модели. Ребёнка отлили отдельно из цельного золота и затем прикрепили. Значит, единство сцены складывается из самостоятельных литых элементов: маленькая фигура на коленях была отдельной частью работы. Карточка предмета.
Суть литья по выплавляемой модели музей Виктории и Альберта объясняет через замену материала: расплавленный металл занимает внутри формы пространство, прежде принадлежавшее воску, а для извлечения отливки форму разбивают. В этом описании есть выразительный образ: очертания сохраняются в металле после исчезновения воска и разрушения формы. Обзор техник работы с металлом V&A.
Для любителя украшений отдельная отливка ребёнка становится особенно интересной подробностью. Встреча двух фигур принадлежит одновременно сюжету и устройству вещи. Зная об этом, иначе замечаешь их соединение: композиция оказывается результатом и литья, и сборки. Здесь техническое знание помогает дольше смотреть на сам предмет, удерживая внимание на том, как его части обретают общий смысл.
Имена, которые остаются вопросом
Дисковидный головной убор даёт возможный ключ к имени богини. Метрополитен-музей предполагает, что он может обозначать солнце; отсюда возникает осторожная версия о солнечной богине Аринны. Форма убора служит основанием для гипотезы, и музей сохраняет её предположительный характер. Интерпретация Метрополитен-музея.
Энсерт развивает эту тему, подчёркивая, что одного головного убора для установления имени недостаточно, и придаёт значение львиным деталям сиденья. В ребёнке она предлагает видеть богиню Цинтухи, или Zintuhi. Исследовательница связывает изображение с молитвой царицы Пудухепы, где Цинтухи описана как нагрудное украшение своих бабушки и дедушки. В пересказе Энсерт царица также обещает Цинтухи большое украшение, если та исполнит её просьбу. Украшение оказывается частью самого обращения к божеству. Связь между этим текстом и подвеской остаётся научной интерпретацией. Аннотация исследования Энсерт.
При таком прочтении перед зрителем могла бы оказаться сцена отношений между поколениями божеств. Эта возможность придаёт композиции дополнительную теплоту, но сама близость фигур воспринимается и без окончательного ответа. Подвеска допускает внимательное, личное переживание своего образа, пока исследовательский вопрос остаётся открытым. Любопытство здесь вполне может сосуществовать с удовольствием от созерцания.
Божество в масштабе подвески
Для сравнения в Лувре хранится другая хеттская подвеска: литая золотая фигурка божества AO 9647 высотой 3,8 сантиметра. Музей датирует её 1400–1200 годами до нашей эры и указывает, что она найдена в Йозгате в 1894 году. Бог изображён стоящим, в рогатом головном уборе, с оружием у груди. Рядом с сидящей парой этот образ показывает ещё один способ вместить божество в маленькую золотую форму. Каталог Лувра.
У богини из Метрополитен-музея за головным убором выступает петля для подвешивания. Музей предполагает, что вещь, вероятно, предназначалась для ношения на шее в качестве амулета. Эта деталь возвращает разговор к человеку и к тому близкому расстоянию, на котором существует носимое украшение. Карточка предмета в Метрополитен-музее.
Для человека, которому дороги украшения со смыслом, именно петля может оказаться самой трогательной подробностью. Она позволяет представить почти исчезающее расстояние между божественным образом и тем, кто его носит. Золото, соединение отдельных деталей и пока не установленные имена сходятся в вещи, знакомство с которой начинается с простого желания присмотреться.